CNY/RUB
11,6798
↑ +0,00
IMOEX
2 910,12
↓ -0,58
SSEC
3 224,36
↑ +0,21

Интервью

Интервью генерального директора ООО «Свеза» Анатолия Фришмана
Гендиректор крупнейшего в мире производителя березовой фанеры «Свеза» Анатолий Фришман утверждает, что компания останется финансово устойчивой даже в случае реализации худшего сценария из-за распространения коронвируса — резкого падения спроса и необходимости «фактически полной остановки» производства.
 
В интервью РБК Фришман рассказал:
  • насколько спрос на фанеру зависит от состояния мировой экономики;
  • как компания будет сокращать инвестпрограмму и менять бизнес-план на 2020 год из-за коронавируса;
  • об участии владельца «Свезы» Алексея Мордашова в деятельности компании и обсуждении с ним плана Б;
  • какую долю компания намерена занять на рынке поставок фанеры для производства СПГ-танкеров и хранилищ;
  • что необходимо сделать, чтобы российская лесная отрасль не осталась среди аутсайдеров.
 
 — Какие меры предпринимаются на ваших предприятиях из-за эпидемии коронавируса и как это скажется на производстве? Насколько упал спрос?
 
— Оценить глубину и продолжительность кризиса достаточно сложно, ситуация меняется практически ежедневно. Но мы, безусловно, постоянно следим за развитием событий и делаем для себя выводы.
 
Важный результат пандемии, который мы видим уже сейчас, — это существенное замедление темпов роста мировой экономики, которое может закончиться рецессией. Мы понимаем, что в ближайшей перспективе во многих странах платежеспособный спрос на продукцию начнет снижаться. Сложно спрогнозировать, сколько времени уйдет на его восстановление. Во многом это будет зависеть от мер, которые сейчас предпринимаются, и их последствий.
 
Спрос на фанеру напрямую зависит от состояния мировой экономики, в частности, динамика спроса на фанеру прямо привязана к ВВП.
 
У нас создан оперативный штаб, который постоянно мониторит ситуацию, координирует все действия внутри компании, а также готовит оперативные планы реагирования. Есть несколько сценариев развития событий — от оптимистичных до совсем плохих. В зависимости от этого и строится наша деятельность.
 
— Это что-то вроде стресс-сценариев?
 
— Да, это своего рода стресс-сценарии, которые моделируют варианты развития нашего бизнеса в зависимости от продолжительности, глубины и последствий ограничительных мер в разных странах. Мы поставляем [фанеру] в 80 стран мира и на разных рынках ведем себя по-разному. Мы поддерживаем постоянный контакт с клиентами, так что реагировать на ситуацию можем довольно быстро и гибко.
 
 
«Свеза» — крупнейший в мире производитель березовой фанеры, входящий в состав группы компаний «Севергрупп» Алексея Мордашова. Фанера используется в строительстве небоскребов и олимпийских объектов, производстве магистральных автоприцепов, высокоскоростных поездов и СПГ-танкеров, а также мебели. «Свезе» принадлежат поставщик ООО «Свеза-Лес» и семь комбинатов-производителей в Петербурге, Костромской, Вологодской, Свердловской и Тюменской областях, Пермском крае.
 
По предварительным данным, в 2019 году «Свеза» снизила производство фанеры и древесно-стружечных плит (ДСП) на 9%, с 1,46 млн до 1,33 млн куб. м. Производство фанеры сократилось с 1,16 млн до 1,1 млн куб. м (минус 5%). По оценкам компании, в мире ежегодно производится 5,6 млн куб. м фанеры. Таким образом, на «Свезу» приходится около 20% мирового рынка. Компания поставляет свою продукцию более чем в 80 стран.
 
Выручка «Свезы» по итогам 2019 года превысила 35 млрд руб. против более 40 млрд руб. годом ранее. Другие финансовые показатели компания не раскрывает.
 
 
— Сколько, по вашим прогнозам, будут длиться ограничительные меры в России? До 30 апреля или дольше? И насколько это повлияет на вас?
 
— Сложно прогнозировать, сколько будут длиться ограничительные меры. Поскольку мы являемся системообразующим предприятием, то продолжаем работать в штатном режиме. При этом всех сотрудников и партнеров, которые находятся на наших площадках, мы обеспечили необходимыми средствами защиты, без этого сейчас работа попросту невозможна.
 
Стоит отметить, что мы экспортно ориентированная компания, поэтому на нас влияют не только российские ограничительные меры, в связи с чем мы внимательно следим за ситуацией и в других странах мира, не только в России. Больше всего мы зависим от динамики спроса, и здесь у нас есть сценарии, которые предусматривают различные варианты снижения объемов производства: от 20% до фактически полной остановки.
 
Соответственно, уже сейчас мы готовимся к любому варианту и разработали перечень мероприятий, которые будут реализованы в зависимости от конкретного сценария: оптимизация производства, сокращение затрат, перераспределение продаж между рынками, изменение условий работы с нашими клиентами, обеспечение поставок и т.д.
 
Мы понимаем, что ни один из сценариев в чистом виде не реализуется, будет определенная их комбинация. Но четко представляем, что будем делать в том или ином случае.
 
Для наших клиентов вне зависимости от ситуации ничего не должно поменяться, они продолжат получать продукцию, которая им нужна. Также мы понимаем, как работать с разными рынками. В условиях резких колебаний мы вынуждены быстро менять портфель, переносить продажи с одного рынка на другой. Мы продолжаем работу по производству именно тех продуктов, которые несут добавленную ценность для клиента.
 
— Что вы будете делать при полном отсутствии спроса?
 
— В каждом сценарии — и при сокращении производства на 20%, и при его полной остановке — мы разработали определенные меры по снижению затрат, перераспределению объемов производства, а также меры защиты производства, чтобы компания все же оставалась стабильной.
 
Очень большой плюс в том, что у нас мощная логистическая система, одна из самых развитых. Это позволило нам даже в условиях такого кризиса сохранить устойчивость логистических цепочек поставок и по некоторым направлениям нарастить их объемы.
 
— Сколько еще должен действовать карантин, чтобы реализовался худший сценарий?
 
— К карантину нет прямой привязки. Все зависит от того, каким будет падение спроса на готовую продукцию и как будет развиваться ситуация с ограничительными мерами в разных странах. Если [карантин] продлится три-четыре месяца, то это (полное прекращение спроса. — РБК) в принципе вполне реальный сценарий.
 
— В таком случае вы полностью останавливаете инвестиции?
 
— Не совсем. Каждый сценарий, который мы разработали, предусматривает принятие различных решений по инвестициям в проекты. Несколько лет назад мы запустили масштабную программу развития и модернизации компании. В этом году планировали потратить на инвестиции около 6 млрд руб. Но подошли разумно [к сокращению инвестпрограммы]: мы сохраняем те проекты, которые находятся в высокой степени готовности. Также есть ряд проектов, которые мы считаем для себя обязательными, например, по охране окружающей среды, безопасности производства и так далее. Их мы как планировали, так и реализуем.
 
— Какие проекты вам придется отложить?
 
— Программа модернизации разбита на определенные этапы, также есть проекты по повышению производительности. Мы не отказываемся от них, но старт отложен. В некоторых случаях реализация этих проектов невозможна из-за того, что сейчас иностранные специалисты просто физически не могут в них участвовать.
 
— Больше 65% выручки «Свезы» приходится на зарубежные продажи. Какой сейчас прогноз падения спроса?
 
— Падение, безусловно, будет, и полного восстановления быстро ждать не стоит. Наиболее реальным сценарием на данный момент кажется падение мирового ВВП примерно на 7%. В случае с фанерой это означает сокращение спроса примерно на 0,5 млн куб. м, это очень много.
 
Но разные рынки будут вести себя по-разному. Мы видим, что начинает снижаться спрос в России, при этом восстанавливается Азия.
 
— Кроме Китая какие у вас основные рынки?
 
— Топ-три — Европа (Германия), США и Россия.
 
— Ощутили ли вы на себе, что в Китае и Южной Корее практически закончилась эпидемия. Продолжаются ли поставки в эти страны?
 
— Поставки продолжаются. В Китай и Корею, помимо фанеры для хранения и перевозки сжиженного природного газа, мы поставляем продукцию для сегмента «мебель и интерьер», а также для строительной отрасли. И спрос в этих сегментах медленно, но начал восстанавливаться.
 
— С какими финансовыми показателями «Свеза» закончила 2019 год? И какие планы на 2020 год?
 
— В 2019 году мы в целом выпустили 1,33 млн куб. м продукции, на основной продукт, березовую фанеру, приходится 1,1 млн куб. м. Выручка по итогам года у нас превысила 35 млрд руб. (в 2018 году производство достигло 1,46 млн куб. м, а выручка — более 40 млрд руб. — РБК).
 
Прошлый год был достаточно тяжелым не только для нас, но и для всей отрасли. После хорошего роста объемов и цен в 2018 году в 2019-м из-за появления большого количества новых мощностей в России возникло фактическое превышение спроса над предложением. Начались стагнация и резкое падение цен. Поэтому мы приняли осознанное решение — снизить объемы производства за счет наименее маржинальных продуктов и не ввязываться в ценовую гонку.
 
Мы в принципе стали более гибко относиться к объемам производства. Если раньше мы старались максимально загрузить мощности, то теперь фокусируемся на продуктах с максимальной добавленной стоимостью — это специализированные нишевые продукты.
 
Мы понимаем, что тот бизнес-план на 2020 год, который был составлен в конце прошлого года, стал совсем нереалистичным. В сегодняшней ситуации важно очень быстро, буквально мгновенно, и гибко реагировать на то, что происходит. Предполагаю, что даже при самом лучшем стечении обстоятельств на восстановление экономики — открытие границ, запуск предприятий и т.д. — уйдет минимум полгода. Хотя на этот счет есть разные прогнозы: процесс может занять от трех месяцев до двух лет.
 
Определенное снижение объемов производства точно будет, но в целом мы подошли к этому году в неплохой финансовой форме. У «Свезы» нет долгов, мы финансово устойчивы и остаемся таковыми во всех стресс-сценариях.
 
— Если на восстановление спроса уйдет минимум полгода, значит ли это, что деревообрабатывающей отрасли в целом и «Свезе» в частности придется сократить инвестиции в два раза?
 
— Мы не собираемся сокращать [инвестиции] в два раза, возможно, сдвинем срок реализации части проектов, но это лишь порядка 20% от всей инвестпрограммы. Все остальное мы продолжаем реализовывать. Если посмотреть на предыдущие кризисы, которые проходили на моих глазах, в долгосрочной перспективе экономика все равно возобновит рост. Провалы будут, но и восстановление — тоже.
 
— Насколько у вас снизилась загрузка комбинатов и что будет дальше?
 
— Если брать текущую ситуацию, мы загружены достаточно хорошо, работаем в штатном режиме, но понимаем, что загрузка снизится начиная с мая-июня. Насколько снизится, зависит от того, как будут развиваться события.
 
— В случае резкого снижения загрузки есть риск, что вам придется какие-то предприятия останавливать?
 
— В принципе, в истории «Свезы» уже были ситуации, когда производство ненадолго останавливалось из-за отсутствия сырья или заказов. В самых худших сценариях остановки предусмотрены. Впрочем, пока большинство сценариев, которые мы прорабатываем, более или менее оптимистичные. Они предполагают снижение объемов, а не остановку производства или сокращение персонала.
 
— Обсуждал ли с вами акционер компании Алексей Мордашов ситуацию в мире в целом и конкретно в «Свезе»? Обсуждался ли с ним план Б, если все будет совсем плохо?
 
— Алексей Александрович всегда очень внимательно относится к бизнесу, к «Свезе» в том числе. Стандартные совещания и встречи с ним проходят постоянно. Рассматриваем текущую ситуацию и прогнозы на будущее. Безусловно, мы обсуждали и план Б, в котором предусмотрены и совсем негативные сценарии. Те варианты развития событий, о которых я вам рассказал, мы также проговорили с акционером, обозначили те точки, где необходимо его участие. Так что здесь рука на пульсе, все достаточно управляемо.
 
— При плане Б он может оказать компании финансовую поддержку?
 
— В текущем плане Б не предполагается каких-то экстренных мер поддержки. Но в случае изменений будем обсуждать ситуацию. Для этого и выстроена наша системная работа.
 
— Встречи вы проводите очные или только онлайн, как мы сейчас с вами говорим по Zoom?
 
— Сейчас все встречи и совещания, включая советы директоров, в компании переведены в онлайн-формат. Мы в принципе запретили все командировки, у нас введены достаточно жесткие меры по защите сотрудников, в том числе по перемещениям.
 
— На каких нишевых продуктах теперь концентрируется «Свеза»?
 
— У нас есть несколько проектов, ориентированных на конкретные отрасли. В первую очередь это тяжелый коммерческий транспорт, морские суда, строительство, отдельное направление — декоративные покрытия.
 
Мы улучшаем и клиентский сервис в этих отраслях. Например, в сегменте тяжелого транспорта очень существенно сократили сроки поставки для клиентов в Европе — с 35 дней до 14. А в ближайшем будущем вообще планируем сократить их до семи дней.
 
— Вы по-прежнему считаете перспективным направлением поставки фанеры для строительства танкеров по перевозке сжиженного природного газа (СПГ) на верфях в Южной Корее и Китае? Используют ли вашу фанеру в танкерах крупнейшего российского производителя СПГ НОВАТЭКа?
 
— Это направление по-прежнему для нас приоритетно. В долгосрочной перспективе мы прогнозируем, что проекты, связанные с транспортировкой и хранением сжиженного природного газа, будут расти и развиваться. Наша фанера используется в производстве танкеров и наземных хранилищ, в том числе для НОВАТЭКа.
 
Березовая фанера — идеальный материал для создания мембранных систем, у нее очень низкий коэффициент выкипания и, как следствие, минимальная потеря продукта.
 
Сейчас в мире запланировано около 200 проектов по хранению и перевозке сжиженного природного газа, и перспективы поставок фанеры «Свезы» туда достаточно серьезны. Сейчас на этом рынке наша доля составляет порядка 8%, в ближайшие годы мы хотим нарастить ее до 30%. Мы будем сертифицировать новые производства фанеры [для использования при строительстве СПГ-танкеров и хранилищ]. На сегодня эта продукция выпускается на предприятии в Санкт-Петербурге, в ближайшее время сертифицируем еще два комбината, чтобы иметь возможность удовлетворять весь спрос.
 
— Получается, российская фанера едет в Южную Корею и потом возвращается к нам в танкерах. Обсуждали ли вы поставки фанеры на верфь «Звезда», которая строится на Дальнем Востоке и планирует также выпускать СПГ-танкеры?
 
— Безусловно, мы знаем про планы «Звезды». Я считаю, что крайне правильно использовать российскую фанеру в отечественных проектах, это осознанная работа по локализации производства и поддержке российских производителей. Мы стремимся к сотрудничеству со всеми верфями в России. Компания готова и открыта к совместной работе с российскими судостроителями, в том числе со «Звездой».
 
— Но пока таких переговоров не ведется со «Звездой»?
 
— Мы прорабатываем все проекты, но детали переговоров я открывать не готов. Скажем так, рассматриваем [возможность сотрудничества со «Звездой»].
 
 — На выездном совещании в Переславле-Залесском 13 марта премьер Михаил Мишустин заявил, что считает нецелесообразным строительство целлюлозно-бумажного комбината «Свезы» в Вологодской области, на берегу Рыбинского водохранилища, на 1,3 млн т. Правда, что вы еще не представили документы, которые бы опровергли возможность нанесения экологического ущерба региону этим проектом?
 
— Еще на этапе подготовки проекта существует достаточно жесткая процедура, которая предполагает представление целого ряда документов, главным из которых является Оценка воздействия на окружающую среду (ОВОС). Именно этот документ дает ответы на все вопросы о степени влияния завода на окружающую среду не только компетентным органам, но и общественности. Подготовка ОВОС находится на завершающей стадии, большую часть исследований мы сделали, но по некоторым изысканиям сроки затягиваются по разным причинам. Безусловно, когда документ будет готов, он станет доступным для общественности. Несмотря на высказывания [представителей общественности, которые дошли до премьера], продолжается всесторонняя проработка проекта, углубленная оценка возможности его реализации.
 
— Рассматриваете возможность переноса проекта на другую площадку?
 
— Мы изначально подразумевали несколько вариантов размещения производства. Рабочая площадка [на берегу Рыбинского водохранилища], которая обсуждается, может стать экономически неэффективной из-за затягивания сроков проведения процедур в рамках ОВОС.
 
Очень важно подчеркнуть, что мы не говорим о целлюлозно-бумажном комбинате в общепринятом понимании этого слова, речь идет о биотехнологическом комплексе нового поколения, в основе которого — производство целлюлозы. Современные целлюлозные производства — это центры биотехнологических кластеров, в которых производятся и другие биопродукты, например, биогаз и т.п. И некорректно сравнивать наш современный проект с предприятиями 50–100-летней давности. Сравнивать его нужно с аналогичными современными производствами, например, в Скандинавских странах. Мы внимательно изучили зарубежный опыт: недавно открытый финский завод в маленьком городе Ээнекоски расположен непосредственно в черте города, на берегу озера Кейтеле. Площадь этого озера в десять раз меньше Рыбинского водохранилища, причем оно входит в систему озер, которые снабжают питьевой водой столицу Финляндии Хельсинки. При этом благодаря такому якорному производству в городе стали быстро развиваться инфраструктура, промышленность и т.д.
 
Система экологической защиты в нашем проекте вообще не имеет аналогов в мире. В нем предусмотрена четырехступенчатая система водоочистки, она соответствует всем существующим наилучшим доступным технологиям.
 
Комбинатов такого уровня в России нет, а без реализации подобных проектов российская лесная отрасль рискует надолго остаться среди аутсайдеров. Очень важно дать возможность переработки невостребованной древесины и таким образом поднять экспортный потенциал страны. Надо переходить от поставок балансовой древесины за границу к поставкам современной высокотехнологичной продукции, добавленная стоимость которой в несколько раз выше.
 
— Сколько вам еще потребуется времени на подготовку изысканий? После того как на этот проект Мишустину пожаловалась депутат Валентина Терешкова, которая прославилась не только полетом в космос, но и поправками в Конституцию, не видите ли вы риска того, что независимо от результатов ОВОС придется переносить проект в другое место?
 
— Мы, безусловно, принимаем во внимание мнение правительства. Без поддержки государства такие проекты реализовать невозможно. Принимать какие-то решения лучше на основе документов, но сколько займет подготовка ОВОС в текущей обстановке, сложно сказать — еще требуется провести и закончить большое количество изысканий. Но мы не пойдем в проект до тех пор, пока не получим уверенности в том, что он соответствует всем требованиям и безопасен для окружающей среды.
 
— Какие меры господдержки требуются для этого проекта? Намерены ли вы заключать с правительством соглашение о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК), которое предусматривает неизменность налоговых условий (соответствующий закон был подписан 1 апреля)?
 
— До изменений в правительстве проект строительства завода рассматривался рабочей группой по содействию реализации новых инвестпроектов, которой руководил Антон Германович Силуанов. Биотехнологический комплекс был включен в перечень федеральных проектов, но решение рабочей группой еще не принято, всесторонний анализ эффектов от его реализации продолжается.
 
Для реализации этого проекта важно заключить специнвестконтракт (СПИК 2.0), который предусматривает освобождение от налогообложения на десять лет, нам также требуются поддержка по обеспечению проекта инфраструктурой (прежде всего дорожной), предоставление субсидий в соответствии с механизмом КППК (корпоративные программы повышения конкурентоспособности) по процентным ставкам на кредиты.
 
— Во сколько могут обойтись эти меры поддержки федеральному бюджету?
 
— Соотношение затрат государства и бизнеса в подобных проектах может примерно составлять 1:10. Таким образом, на рубль вложенных государственных средств будет привлечено 10 руб. частных инвестиций.
 
СЗПК как новый инструмент государственной поддержки нам тоже интересен, но не до конца понятен механизм его функционирования. Надеемся, что с принятием соответствующих регулирующих подзаконных нормативных правовых актов все встанет на свои места.
 
— В октябре 2019 года РФПИ сообщил, что суверенный фонд Mubadala из ОАЭ рассматривает возможность совместных инвестиций (оцениваются в $2,8 млрд) в ваш новый биотехнологический комплекс. В какой стадии переговоры и какую долю могут получить арабские инвесторы? Не помешали ли этим переговорам последние события — пандемия коронавируса и ценовая война между Россией и Саудовской Аравией на рынке нефти, начавшаяся в марте?
 
— В середине октября мы действительно объявили о согласовании инвестиций в проект строительства завода. Именно уверенность наших арабских коллег в соблюдении российских и международных природоохранных норм дала возможность заключить такое соглашение.
 
Конечно, сегодняшняя ситуация с пандемией и ценовой войной негативно влияет на всю мировую экономику. Это мы видим и на примере нефтяной отрасли. Но уверен, что взаимоотношения между странами рано или поздно наладятся, а спрос снова начнет расти. Период восстановления мы будем использовать для дополнительной проработки проекта.
 
У нас есть обязательства о неразглашении [c Mubadala], и сейчас я не готов называть доли. Но я думаю, что все участники соглашения довольны.
 
— Есть ли у Mubadala и РФПИ эксклюзив или вы имеете право вести переговоры с другими партнерами?
 
— На сегодняшний момент соглашение подписано, структура капитала, которую мы обсудили и закрепили, устраивает все стороны, поэтому мы ее менять пока не намерены и никаких [других] переговоров не ведем.
 
— Сообщалось, что под этот проект вам нужно привлечь около 100 млрд руб. Такие планы сохраняются?
 
— Да, порядок такой.
 
— Ожидаете ли вы в связи с кризисом из-за пандемии консолидацию на деревообрабатывающем рынке? Возможны ли альянсы между крупными игроками?
 
— Я уверен, что какие-то изменения в самой отрасли могут происходить. Все игроки находятся в разном состоянии, с разной долговой нагрузкой, прибыльностью и т.д. Пока предпосылок для консолидации, особенно между крупными игроками, я не вижу. Но не все компании хорошо переживут кризис, и это может стать возможностью для серьезных игроков. В целом на рынке консолидация возможна.
 
— Готова ли «Свеза» участвовать в такой консолидации?
 
— Если появятся предложения, то мы, несомненно, будем их рассматривать. Но пока речи о каких-либо альянсах не идет. Сейчас важнее объединить усилия игроков для взаимодействия и выстраивания отношений с государством, согласования мер поддержки отрасли.
 
 
РБК/www.rbc.ru